Великая Белизна Эликсира

Не касаясь сведений и рецептов, содержащихся в алхимических трактатах древнего Китая, укажем лишь на общность или, по крайней мере, на близкое сходство содержания этих трактатов, даже в части слога, с трактатами европейских алхимиков XII – XIV вв. Для этого обратимся к такому яркому аспекту алхимического делания как цветовой символизм.

Сочетавшись в плавильном горне, «Солнце» и «Луна» образуют Первовещество, которое нуждается в последующей доработке, очистке. Материя будущего эликсира, будучи черной, требует отбеливания, удаления всех ненужных примесей. «В черном сокрытая белизна – это мать эликсира». Великая белизна – ключевая категория китайской эстетики, а «Великая Чистота – традиционный в Китае жизненный идеал», но в алхимическом ракурсе – это одно и то же: чтобы получить Великую белизну, алхимику самому нужно воплотить в себе Великую чистоту, так как «когда коварные помыслы [наживы] гнездятся внутри, то и чистейшая белизна оказывается нечистой».

Вероятно, было немало авторов в древнем Китае, которые обращались к этой тематике, но за столь существенный промежуток времени и из-за множества событий (уничтожение большинства трудов того времени при Цинь Ши-хуане, кроме даосских трактатов и «Канона Перемен»; «гонения» на даосские тексты при иноземных династиях ) самое известное рассуждение о Великой белизне дошло до нас от Гунсунь Луна (325 – 250 гг. до н.э.), глава «Суждения о твердом и белом» (Цзянь бай лунь) из «Гунсунь Лун-цзы».

«Обретая [- получая] заключенную в [камне] белизну, нельзя сказать, что нет белого; обретая заключенную в нем твердость, нельзя сказать, что нет твердого. Сложим их вместе – вот и камень, он потому, собственно, и является таковым. Разве это не «три»?

Посмотрев [на камень], не увидишь заключенной в нем твердости, но обретешь заключенную в нем белизну – твердого нет. Потрогав, не ощутишь заключенной в нем белизны, но нащупаешь заключенную в нем твердость – белого нет. <…>

Ничто из твердого белого камня не находится вовне, может быть [кто-то] прячет [все] три? – Имеет место самопрятание, а не прятание ради того, чтобы спрятать. <…>

Когда обретается его белизна и твердость, видимое и невидимое расходятся. То одно, то другое не насыщают [камня], потому и разделены. Разделение и есть прятание».

Разумеется, алхимический контекст здесь не единственный, но наличие в цитируемом отрывке первого – приводит к «удревнению» внешней алхимии Древнего Китая с I в. до н.э., по крайней мере, до времен Гунсунь Луна – IV-III вв. до н.э. Поэтому неверно считать наличие трактата «Гунсунь Лун-цзы» в «Даосской сокровищнице» «нарушением чистоты критериев» вследствие того, что Гунсунь Лун не являлся даосом; полагать так, значит недооценивать составителей даосского компендиума. К тому же Чжуан-цзы и Ле-цзы, как видно из их трактатов, отзываются о нем учтиво . Ле-цзы приводит пример, касательно достижения белизны: «Холст, отмываемый в огне, для стирки бросают в огонь. Холст принимает цвет огня, а грязь [на нем] – цвет холста. Вынув из огня, его встряхивают, [и он] становится белым, как снег».

«Камень – «единица», твердость и белизна – «два», но существуют в камне» - все вместе – «три», трисоставность алхимической субстанции Великой белизны. «Признак совершенной белизны есть маленький, очень тонкий кружок, который появляется в верхней части сосуда. <…> Далее кружок разрастается, разливая белизну по всему реакционному пространству».

Кроме того, это означает, что искомое вещество алхимиков, как западных, так и восточных, - камень, являющийся основным компонентом эликсира бессмертия, «Божественная премудрость “есть Белый Камень, тингирующий естественный камень». Поскольку алхимия едина в своих принципах, и «Философский Камень как цель и итог Великого Делания не может иметь разный состав на разных континентах». К тому же о камне говорит такой китайский алхимик, как Вэй Бо-ян: «небесные Ци принесли верный камень».

Бизнес портал finance.lg.ua

К вопросу о «служении духам» китайских алхимиков, цитирую М. Элиаде: «Мы не беремся утверждать, поклонялись ли люди когда-либо камням именно как камням. Во всяком случае, религиозное чувство человека всегда относится к чему-то иному, к тому, что камень означает и выражает. <…> Наделенные благодаря своему происхождению или форме известными сакральными качествами, камни использовались, а не служили предметом поклонения». Поэтому действия алхимиков при всей кажущейся противоречивости выражали и религиозное чувство, и естественнонаучные устремления – синтез, возможный исключительно в поле деятельности традиционных наук.

"Если бы не существовал камень, то откуда бы взялись твердость и белизна? Вот почему есть разделение. Разделение и есть причина этого. Силы и разум уступают перед этой причиной. <…> Только разделение по-настоящему неделимо и подлинно в Поднебесной".

Таким образом, в алхимии, "когда появляется белизна на материи Великого деяния, значит жизнь победила смерть, царь воскрес, земля и вода обратились в воздух. Это воздействовала луна. Небо и Земля бракосочетались. У них народится дитя. Ибо белизна указывает на священный брак устойчивого и летучего, женского и мужского [Инь и Ян]".

Со временем, рассуждения о твердости и белизне перестали воплощать натурфилософы, и они, потеряв практическое применение, отошли софистам. «любя свое искусство, отличались этим от других; любя свое искусство, стремились с его помощью просветить других. Просвещали непросвещенных, а поэтому дошли в конце концов до темного [суждения] о твердом и белом. Их же ученики продолжали [эти] хитросплетения [лишь] внешне и до конца жизни не [добились] совершенства».

Рассуждения Гунсунь Луна из царства Чжао о Великой белизне – важный, но далеко не единственный аспект алхимических манипуляций с веществом; Белый камень – еще не эликсир «летящей девятки», и вряд ли китайские философы еще больше приоткроют завесу этой тайны.

«Отсутствие же детального описания методов обретения бессмертия, четкого изложения их теории, словом, всего того, что хорошо известно по поздним памятникам, можно объяснить, во-первых, иными задачами авторов «классических» [даосских] текстов – попытками дать более или менее систематическое изложение теоретически осмысленной даосской модели мира, социума и личности, а во-вторых, тем, что все относящееся к «практическому» даосизму считалось, видимо, эзотерическим, не подходящим для письменной фиксации и разглашения (до периода введение в систему теоретически осмысленного мировоззрения). Поэтому оно табуировалось, существовало самостоятельно, передаваясь от учителя к ученику из уст в уста (коу цзюэ)».

Исследователь, читая не только даосские, но и философские труды авторов других школ, будто «плавает» по философскому морю в поиске священных гор-островов, а находит отдельные крупицы Белого камня – разрозненные алхимические представления. И подобный кропотливый труд, преодолев всякую бессмысленность, предвосхищает нахождение такой долгожданной Истины, невысказанность которой оправдает все потраченные усилия на преодоление акул и подводных рифов. «Влияния металлов, если их принимать с благоприятной стороны, используя их поистине «ритуальным» способом, должны быть подтверждены «трансмутацией» [Киновари в Золото], что может стать духовной «опорой», соответствующей тому, что, по аналогии, существует на самом высшем уровне; весь символизм минералов в алхимии, в конечном счете, основан на этом».

Алхимическая деятельность у древнекитайских философов, как видно, присутствует в скрытой форме, хотя «Философское умозрение и теоретическое мышление, преобразующее мифологию, формируя при этом основные принципы строения и превращения веществ», позволяют это обнаружить.

Фундаментальные символы традиционных наук настолько универсальны, что все сферы человеческой жизни в традиционном обществе используют такого рода символику для акцентирования внимания на ценностях вечных, доминирующих над ценностями приходящими.

Алхимики настаивают на изготовлении золота и киновари, поскольку помимо чисто «научного» достижения, предполагается инициатическое становление даоса, таким образом, не предлагается их добыча из естественных месторождений, вопреки объяснениям исследователей истории химии.