Владимир Дмитренко

«Новый Университет» - академическое учреждение новейшего типа. «Новый Университет» не привязан к пространству, но перекраивает любой ландшафт под себя. На моей памяти, в лекционную аудиторию трансформировались: библиотеки, партийные бункеры и штаб-квартиры, ночные клубы, загородные санатории, музеи, разнообразные дома культуры, радиостудии, берег реки у костра, дворец Ивана Грозного в Александрове и даже Болотная площадь во время евразийского митинга. «Новый Университет» отказался от обыденных образовательных методик и вызывающе междисциплинарен. В лекционный материал одновременно входят такие экстравагантные предметы, как история религий, богословие, метафизика, геополитика, символизм, алхимия, этнология, поэзия, конспирология, герметизм, сны, душа…

Таким образом, вечные студенты Университета давно перешли на популярный нынче военно-интеллектуальный режим «continual education», непрерывного образования. Очередной лекции обо всём ждешь всюду и всегда. Входя в пивную, защищаешь лабораторную по русскому инициатическому пьянству, постигаешь нюансы постмодернистского отчуждения на гламурной дискотеке, пишешь в постели с одноклассницей курсовую по сакральной антропологии и эротическому патриотизму…

А вот состав лекторов остается неизменным и происходит прямиком из т.н. «метафизического подполья», культовой группировки мистиков-диссидентов: писатель Юрий Мамлеев, алхимик и поэт Евгений Головин, идеолог революционно-эзотерического ислама Гейдар Джемаль и философ-евразиец Александр Дугин. Центральная тема «Нового Университета», конечно, - традиционализм. Ему и была преимущественно посвящена последняя лекция «Енох омраченный», которую Александр Дугин прочел в Музее Маяковского в минувший четверг.

Дугин начал с рассказа о своём знакомстве с книгой Майкла Седвика «Против современного мира», которую он рекомендовал как лучшую и самую содержательную книгу по традиционализму за последние годы. Майкл Седвик, английский профессор, проживающий в Каире, особой симпатии к традиционалистам не испытывает. Однако, написал первую философскую историю традиционализма, причем как центрального и главного явления современной философии. Рене Генон провел в начале века блестящий анализ модерна, обосновав и разграничив Современность и Традицию. Так начался традиционализм – философия восстания против современного мира. По Генону, модерн – проект по ликвидации Традиции, порядка и законов традиционного общества. Проект модерна целиком негативен, все идеалы Современности - либерализм, демократия, открытое общество, позитивизм – суть отрицание идеалов Традиции. Отношение к современному миру традиционалистов колебалось от равнодушного презрения и брезгливости до высокомерной ненависти. Естественно, что более маргинального, тотально нон-конформистского, отрицающего не только сами принципы современности, но основы этих принципов, представить невозможно. Политические достижения традиционализма ничтожны: в Германии провалился языческий империализм Юлиуса Эволы, уничтожена румынская «Железная Гвардия» Элиаде-Кодряну, не оставил никакой внятной академической школы после себя Генон. Однако в сфере духа всё обстоит ровно наоборот. В эпоху постмодерна, вялого ироничного осмеяния достижений и идеалов модерна, именно радикальный анти-модернизм Рене Генона остается наиболее влиятельным направлением философии и вообще единственным живым течением. Также, добавляет Дугин, нельзя приравнять традиционализм и Традицию. Мусульмане плохо знают Ислам и больше озабочены саморекламой, про католиков и говорить нечего (нет, что-то всё-таки можно - старообрядцы утверждали, что католики жрут в пост бобров), православные после никонианских реформ тоже не внушают уважения. Традиция в современном мире – остывающие угольки посреди абсолютного холода.

Традиционалисты же знают Традицию так же прекрасно, как и модерн, поэтому взыскуют не угольков, но пламени. Суфизм – сложнейшее мистическое течение в Исламе – принесли в Европу два человека, сообщает Седвик. Первый – алкаш-художник, которому по пьяни отрезало поездом ноги, вторая – авантюристка, кокаинщица и нимфоманка, носившая среди мусульман мужское платье и спавшая со всеми подряд. Этот философский анекдот показывает, что по темпераменту традиционалисты вовсе не были унылыми консервативным реакционерами. А провал модерна подтверждает, что традиционалисты – ни консерваторы, ни модернисты, а самые что ни на есть первые, радикальные, бескомпромиссные постмодернисты. Они защищают не вялое «вчера», но вечное «позавчера», которое и есть грядущее «послезавтра». «В итоге, коллеги, это значит, что мы - победили», - ободряет Дугин аудиторию, неохотно расстающуюся со своим оппозиционным статусом вечно проигравших.

Далее философ перешел собственно к теме лекции и провел чрезвычайно интересную и сложную экзегезу фигуры Еноха в православии и, особенно, в старообрядчестве. Изобилующее цитатами на старославянском, сообщение заключалось в следующем: сухопутный Енох (Бегемот), как и морской Левиафан – особое «животное пятого дня», в отличие от остальных зверей, созданных в шестой день. Если вспомнить о преадамитских теориях, возможно здесь речь идет о расах, созданных Богом до Адама – морской и континентальной. Здесь нельзя не провести параллель с дихотомией «евразийцы-атлантисты», которую заложили отцы геополитики, а Карл Шмитт так и вовсю пользовался метафорической парой «Бегемот-Левиафан». В другой книге говорилось о двух Бегемотах-Енохах – Енохе осветленном и Енохе омраченном. Енох омраченный, предположил Дугин, лже-пророк, не Антихрист, но действующий от его имени. Если отождествить Россию-Евразию с Енохом (Бегемотом), то омраченный Енох – романо-германское иго (как называл династию Романовых князь Трубецкой) и либеральное лобби в современной России. Прозвучала еще масса любопытных подробностей, которые я, как человек невоцерквленный, вспомнить и передать не смогу. Но и воцерквленность не обязательно обеспечивает понимание: Дугин рассказывал о каком-то никонианине, который утверждал по телевидению, что библейский Бегемот – это такой особый бегемотик навроде большого тапира, а Левиафан – обычный крокодил. Для того, чтобы понимать такие сложные вещи, и надо быть традиционалистом, а не просто принадлежать к остывающим остаткам Традиции. Было также отступление о сакральности советского человека. В своё время, поделился Дугин, мы проводили исследования подсознания советских людей и выяснили, что большинство, когда наберутся до особо исступленного состояния, начинали жалобно стонать песню «голубой вагон бежит-качается». Вот так «крокодил Гена», парадоксальный отблеск Левиафана, заразил советских пораженчеством, либерализмом и итоге разрушил СССР. Чебурашка, с другой стороны, животное совершенно непонятное – и только благодаря проницательным японцам, устроившим пару лет назад настоящий культ Чебурашки, мы поняли, что это наш, дружественный евразийский демон.

Краткую (полтора часа) и чрезвычайно насыщенную лекцию завершил ансамбль русского этнического пения «Край», исполнивший пару крайне изысканных народных песен а-капелла, а также и оркестр безумных балалаечников «Тридевятое царство», окончательно зажегших вечер. Молодые традиционалисты, осознавшие свой авангардный постмодернизм, растеклись по московским сумеркам в поисках следующих лекций и приключений.